molfara: (MoM)
Из статьи "О волшебных сказках" Дж.Р.Р.Толкина:

Теперь поговорим о детях и, таким образом, примемся за последний и самый важный из трех вопросов: каковы ценности (если они имеются) и функции волшебной сказки в наши дни? Считается, что дети – естественная или наиболее подходящая для нее аудитория. Описывая сказку, которую, по их мнению, могут с удовольствием почитать и взрослые, рецензенты часто позволяют себе шуточки вроде: "Эта книжка для детей от шести до шестидесяти лет". Что-то мне не приходилось встречать рекламу новой модели автомобиля, которая начиналась бы словами: "Это игрушка порадует ребят от семнадцати до семидесяти", хотя, по-моему, предложение вполне уместное. Так есть ли неразрывная связь между детьми и волшебными сказками? Стоит ли удивляться, если сказки читает взрослый? То есть именно читает их как сказки, а не изучает как раритеты. Собирать и изучать взрослым позволено все что угодно, вплоть до театральных программ и бумажных пакетов.

Продолжение профессора )
molfara: (MoM)
На нужды отвечественной науки экспроприировала у [livejournal.com profile] gaalets сборник филологических статей Дж.Р.Р.Толкина "Чудовища и критики". Профессор - словоохотливый непоследовательный зануда. Вот читаешь статью "О волшебных сказках" 39 года, чтобы разгадать секрет его эпохального успеха, но фокусники не разглашают секректов, они безнаказанно морочат голову. Теорией владеет плохо, с трудом отделяет от волшебных сказок сказки о животных, и хотя в процессе бытования сказки придумывание выделяет как особо важный этап для формирования истории, тем не менее, говоря о происхождении, не отличает сказку народную от авторской. Профессор, боюсь, экзамен по устному народному поэтическому творчеству сегодня вам не сдать. Приходите в другой раз. И спишитесь с товарищем Проппом. Возможно, он согласится вас немного поднатаскать по теме. А то, право, стыдно. Я бы еще рекомендовала вам связаться с товарищем Голосовкером, но как некстати, он в сылке. Ладно, я гоню, потому что никогда не любила Толкина, и в паре Толкин&Льюис всегда отдавала предпочтение последнему.

Заслуга Толкина в том, что он вытащил сказки из детской, которые там загибались, адаптировав для взрослых. В необработанном виде сказки давно не представляют особой ценности для широкого круга реципиентов из-за критического количества морально устаревших вещей, которые воспринимаются как странности. Точнее они не воспринимаются вовсе, поскольку остаются непонятыми. Здание настолько ветхое, что для полноценного использования оно не подлежит ни реставрации, ни реконструкции. И его сносят, чтобы на том же месте возвести новое, востребованное, внешне похожее, но выстроенное по современным технологиям. Это фэнтези. Толкин настаивает, что для мифа важна именно текущая форма его бытования, ее задают не столько вереница тысячу раз использованных мифологических мотивов и их комбинаций, сколько детали, атмосфера, общий смысл. И чтобы миф стал актуальным, ему нужно придать свежую современную форму, современную значит доступную. Сколько бы не отсылались к мифу об Эдипе, он давно за гранью понимания и сопричастности, он про табу в обществе, которого уже нет. Он для аналитики, не для сопереживания. ПарнАя фантазия оказывается ближе и роднее, чем консервированная поучительная история из чужого прошлого.

Но когда мы сделали все, на что способно исследование, - собрали и сравнили истории многих земель; когда мы истолковали большинство элементов, повсеместно содержащихся в волшебных сказках (таких, как мачеха, заколдованные медведи и быки, ведьмы-людоедки, табуированные имена и все такое) как пережитки древних обычаев, некогда практикуемых в повседневной жизни, и верований, некогда бывших именно верованиями, а не "причудами фантазии", - останется еще один момент, про который слишком часто забывают: а именно, что за эффект производят эти древние элементы сказок как таковых сегодня.

Это я все к чему. Да ни к чему, честно говоря. К слову, вот))
Если не разбобрею, то напишу позднее о тайном пороке профессора.
molfara: (с глазу на глаз)
Настало время подвести итоги нашей практики.

Хо поделилась странными соображениями, дескать, это мы виноваты в известных событиях, потому что мы взялись за текст, который выворвачивает общественную Тень наизнанку. И не просто взялись, а выпотрошили его. Но основная проблема Тени заключается в том, что она (проблема) не разрешима. По крайней мере рационально. Нельзя методично шаг за шагом ее преодолеть. Нужны исключительные, не воссоздаваемые искусственными средствами, обстоятельства, в результате которых на экране жизни могли бы высветиться клавиши, знаменующие собой начало quick time event и команду действовать. НОНЕТ!!! Подсказки не предусмотрены, обстоятельства наиболее благоприятные для интеграции Тени так и остаются невыясненными. Это еще не тупик, но веская причина, по которой Тень лучше не беспокоить. Как учила мама-кошка, не бередить ранку грязными руками. Но кто бы мог подумать, что нас так накроет?! Кажется, что все было бы поправимо, если бы был текст-противодейтсвие. Как в "Библиотекаре" Елизарова, где героя запирают навеки, чтобы он неустанно читал особую книгу, от которой всеобщее благоденствие разливается повсюду. (Я не сильно переврала в пересказе сюжета?))) Ужас нашего же положения заключается в том, что подобные тексты старого образца давно пришли в негодность, а новых еще не придумали. И нам ничего не остается, как отстоять свою черную мессу до конца. В ночь с 15 на 16 февраля. Вход свободный.

p.s. В переписке Хаген обозвал сие мероприятие праздником дискурса. Ржала вслух...

molfara: (с глазу на глаз)


Хорошо поет, но память подсовывает только образцово мерзостные воспоминания. На парах происходил бардак, зато на зачетах тех, кого подозревал в презрении к себе, шмонал нещадно. Знаток унижений. Не так давно видела в "Юле" - случайно заняла его место. Сконфузилась и убежала. Хотя, казалось бы, столько времени прошло...
Page generated Sep. 26th, 2017 05:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios